Спрашивайте

            в книжных магазинах! 

 

                       «Не Америка»  

 

       В качестве эксперимента и в духе программы по обмену опытом в провинциальный город России начальником УВД назначается американский шериф. Все бы ничего, да только порядки шерифа Харрисона не по душе коррумпированным чиновникам забытого Богом Забойска. Не так ведет дела шериф Харрисон, как хотелось бы отцам города и они принимают решение – шерифа нужно убрать! Однако не все еще прогнило в Российском государстве, есть еще в России и честные, и смелые, и даже не глупые оперативники, которые отлично знают, как решаются проблемы по-русски!

 

  ПРОЛОГ 

 

Забойск, неприметный шахтерский городок, затерянный в бескрайних просторах России, не отличался от сотен таких же городков практически ничем. Так же в девяностые он замер, оцепенев от ужаса безработицы. Потом сделался сплошным рынком, торгующий китайским барахлом и доморощенной подделкой российского производства. И так же, как и многие города страны, обнаружил неожиданные для себя возможности развития и процветания.

За последние десятилетия Забойск разросся, нашпиговался новомодными офисами, дорогими клубами и престижными районами. И, как и всюду в России, стал страдать от засилья криминала и коррупции, которые невозможно было успокоить никакими половинчатыми мерами. Борьба с криминалом в Забойске происходила по принципу «кто больше даст» или по принципу «кому выгоднее».

Понятно, что в таких условиях с преступностью в Забойске боролись неважно. Начальники местного УВД менялись, как перчатки у светского денди, но дело с мертвой точки не двигалось.

В ту пору по стране вовсю проходила реорганизация милиции в полицию и у президента по поводу Забойска возникла хитроумная мысль, которой поделился он только с министром внутренних дел.

И вот в один из последних августовских дней в кабинете губернатора Забойской губернии раздался звонок. Аппарат, что старомодно затрещал, связан был с президентской линией и звонить по ней могли лишь по особо важным делам.

Губернатор, Степан Степанович Калантай, солидного вида громоздкий человечище с квадратным лицом, почти сросшимся со всем остальным телом, посмотрел на телефон тревожно. Бесформенные пучки бровей нахмурились над близко посаженными крохотными глазками, напоминающими зверька-грызуна. Приятного от такого звонка ждать не приходилось.

По телефону сообщили лишь об одном – о дате прилета в город нового начальника УВД. Но кто он будет, никто не знал, а сказано было лишь то, что человек этот прославился особой жесткостью, и что применял он даже оружие, а потом его оправдывали, признавая применение оружия законным. Поговаривали даже, будто пристрелил он кого-то из высоких чиновников, и ему за это ничего не было. Потому как был он протеже самого президента.

Ситуация представлялась катастрофической.

- Говорят, будто носит он сразу два пистолета, - поговаривали в УВД Забойска. – Чтобы, если в первом патроны кончатся, сразу палить из второго. Мол, только так в России с преступностью бороться и надо.

Оттого и обливался холодным потом в Аэропорту Губернатор в день прилета нового начальника УВД, предчувствуя сердцем худое.

- Дожились, - срывался на досаду Степан Степанович, стоя в праздничном ряду со всеми прочими чиновниками, - сам президент начальника УВД присылает.

- Эка, - выдохнул мэр города Зайбойска Лев Яковлевич Сазонов, и лоб платочком шелковым промокал. – Самолично чиновника застрелил! Это ж как такое возможно?

- Покуситься на святое!

Мэр Забойска Лев Яковлевич был человеком тихим, но вида важного и серьезного. А делал он лишь то, что приказывал ему губернатор Степан Степанович. Сегодня выглядел он не так самоуверенно, как в те моменты, когда сквозь зубы объявлял новоявленному просителю сумму необходимого поощрения.

- Жисть, понимаете ли, - говорил он просителям, - такова. Не помажешь, как говорится, не поедет. Тут не мне одному причитается за беспокойство, вы не подумайте.

Как и во всяком порядочном провинциальном городе России, проценты от податей распределялись строго в соответствии табелю о рангах. Размеры взяток знали все, их разве что не вывешивали на доску.

Теперь о столь сладком существовании нужно было забыть, по крайней мере, на некоторое время, а быть может, как думали некоторые, и навсегда.

И об этом даже страшно было подумать! Ведь для чиновника нет ничего страшнее, чем жить по закону и, уж тем более, совершенно неприемлемо – жить честно!

Сигаровидный самолет с важностью приземлился, лениво прокатил по взлетной полосе, сипло свистя турбинами, словно простывший Соловей-Разбойник, и остановился. К нему спешно подали трап, и мэр Забойска отдал оркестру отмашку.

- Давай! Спаси Бог!

И перекрестился.

- Бог не выдаст – свинья не съест.

Оркестр, сверкающий начищенными до ослепительного блеска трубами и пестрящий русскими народными костюмами, взыграл парадный марш. Временно замещающий начальника УВД, полковник Рябушкин рявкнул:

- Равне-не!!!

Полковник Рябушкин был человеком двуличным. Для вышестоящего начальства был он пресмыкающимся, благодаря чему и пробился, для подчиненных и всех прочих, кто от него зависел, Рябушкин был царем зверей.

Серый милицейский, а вернее уже полицейский строй, подбородки задрал, блеснув на блеклом солнце начищенными кокардами.

Тут-то и случился казус. Что называется, к нам едет ревизор. Ни губернатор, ни чуткий мэр, порой обладающий невероятным даром предвидения, и никто другой и предположить не могли, кто выйдет из самолета. Губернатор обзванивал всех своих знакомых и даже в Думу звонил некоему таинственному депутату, человеку очень секретному, который и посодействовал в свое время Степану Степановичу в получении должности, но никто не знал, кто займет должность начальника УВД в забытом Богом Забойске. Поэтому взгляды всех собравшихся в Аэропорту впились в дверь самолета как жало пчелы.

Наконец, когда пузатая дверь самолета откинулась в сторону и на трап явилась кукольного вида стюардесса, все застыли, словно позировали художнику пишущему «Последний день Помпеи».

И тут вслед за стюардессой вышел не генерал милиции, не какой другой высокопоставленный государственный чин, и не сам президент, появление которого втайне предполагали и губернатор и все его окружение! Вышел на трап ни кто иной, как самый настоящий американский шериф! В ковбойской шляпе! В черной кожаной куртке с меховым воротником, с семиконечной шерифской звездой на груди, блеснувшей на солнце таким ослепительно смертельным отражением, что губернатору на миг почудилось, что он ослеп. На поясе шерифа болтались два серебристых кольта.

Губернатор не поверил своим глазам, сочтя все это за розыгрыш болезненного воображения, но поморгал и понял, глаза не лгут! На трапе был скалящийся довольной капиталистической улыбкой американский шериф!

Степан Степанович подумал о том, что, быть может, стоит и на покой пойти, ведь ежели президент таким образом решил понадсмехаться над ним, то неравен час вышибут его из кресла со свистом без почтения, а того хуже и без пансиона! Про новые эксперименты президента знали все, однако же, эксперимент экспериментом, но это же ни в каике ворота!!!

Встречающие сникли. Оркестр сдулся, издал совершенно неподобающие праздности момента чахлые звуки и стих. Баба в кокошнике, охнув, едва не выронила хлеб с солью.

А шериф, по-американски широко, во все тридцать имплантатов сверкнул акульей улыбкой, громко сказал:

- Хау дую ду, мексиканцы!

От говора чуждого да от вида шерифа все так и обмерли. Старушка, что была в массовку приглашена за энную сумму гонорара, перекрестилась.

- А батюшки, - вырвалось у нее и от слов этих в сердце губернатора больно кольнуло.

- Слушай, - наклонился губернатор к мэру Льву Яковлевичу, - пока мы на рыбалке были нас, часом, американцы совсем к рукам не прибрали?

Лев Яковлевич ответил не сразу. Все это могло значить только одно, о чем он и поспешил высказаться.

- Новая политика, - вымолвил Лев Яковлевич.

- Н-да, - выдохнул губернатор Степан Степанович, ослабляя воротничок рубашки, - полиция.

 

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ....

Free counters!